Цитаты из рассказа «Уроки французского»

В. Распутин – гениальный писатель, к творчеству которого хочется возвращаться снова и снова. Из-под пера этого талантливого литератора вышло много произведений, в том числе и прославленные «Уроки французского». Любимый миллионами рассказ имеет глубокий смысл, в чем можно убедиться даже, просто читая цитаты из книги.

Самые популярные отрывки «Уроков французского» вы можете отыскать на нашем сайте. Ознакомьтесь с нашей оригинальной подборкой афоризмов В. Распутина.

Человек стареет не тогда, когда он доживает до старости, а когда перестает быть ребенком.

Игру на деньги ничем другим подменить нельзя. Этим она хороша и плоха одновременно. Мы можем договориться о совсем маленькой ставке, а все равно появится интерес.

Я шпарил по-французски на манер наших деревенских скороговорок, половину звуков за ненадобностью проглатывая, а вторую половину выпаливая короткими лающими очередями. Лидия Михайловна, учительница французского, слушая меня, бессильно морщилась и закрывала глаза.

Я старался только не упасть, ни за что больше не упасть, даже в те минуты мне казалось это позором.

Уроки наши на этом не прекратились, я продолжал ходить к Лидии Михайловне. Но теперь она взялась за меня по-настоящему. Она, видимо, решила: ну что ж, французский так французский.

Как-то невольно и незаметно, сам того не ожидая, я почувствовал вкус к языку и в свободные минуты без всякого понукания лез в словарик, заглядывал в дальние в учебнике тексты. Наказание превращалось в удовольствие.

Мне казалось, что Лидия Михайловна всё время ожидающе присматривается ко мне, а присматриваясь, посмеивается над моей диковатостью, – я злился, но злость эта, как ни странно, помогала мне держаться уверенней.

Не знаю, как в математике, а в жизни самое лучшее доказательство – от противного. Когда на следующий день я увидел, что Лидия Михайловна, чтобы коснуться монеты, исподтишка подталкивает её к пальцу, я обомлел.

Так мне было плохо, так горько и постыло! – хуже всякой болезни. Хотелось только одного, мечталось об одном – домой и домой.

И наступил день, когда я остался в выигрыше.

Всё ещё, конечно, стеснялся, забивался в угол, пряча свои чирки под стул, но прежние скованность и угнетённость отступали, теперь я сам осмеливался задавать Лидии Михайловне вопросы и даже вступать с ней в споры. Она сделала ещё попытку посадить меня за стол – напрасно.

Теперь у меня появились деньги. Я не позволял себе чересчур увлекаться игрой и торчать на поляне до вечера, мне нужен был только рубль, каждый день по рублю.

Странно: почему мы так же, как и перед родителями, всякий раз чувствуем свою вину перед учителями? И не за то вовсе, что было в школе, — нет, а за то, что сталось с нами после.

…Я говорил искренне, но что поделаешь, если искренность нашу нельзя привязать веревками…

Не знаю, как в математике, а в жизни самое лучшее доказательство – от противного.

Нет добра без худа, а худа без добра.

На фото изображена цитата из книги "Уроки французского".

Откуда мне было знать, что никогда и никому ещё не прощалось, если в своем деле он вырывается вперед?

Не жди тогда пощады, не ищи заступничества, для других он выскочка, и больше всех ненавидит тот, кто идет за ним следом.

Ну, зачем ещё, как не для издевательства, три гласные сливать в один толстый тягучий звук, то же «о», например, в слове «beaucoup» (много), которым можно подавиться?

Она как будто не обрадовалась даже Миронихе, голос у неё был тусклый, слабый: её спросили – она ответила.

Значит, вот как: не хочешь садиться за стол – получай продукты на дом. Значит, так. Не выйдет.

Откуда мне было знать, что никогда и никому ещё не прощалось, если в своём деле он вырывается вперёд? Не жди тогда пощады, не ищи заступничества, для других он выскочка, и больше всех ненавидит его тот, кто идёт за ним следом.

«Самостоятельность» – самому стоять на ногах в жизни, без подпорок и подсказок – вот что это значит.

Наверное, уже можно было прекратить эти занятия на дому, самое главное я усвоил, язык мой отмяк и зашевелился, остальное со временем добавилось бы на школьных уроках. Впереди годы да годы. Что я потом стану делать, если от начала до конца выучу всё одним разом?

Пятнадцать лет человеку, а для папы с мамой всё ребёнок, и никогда это не кончится, если не заявить раз и навсегда: сам. Сам с усам. Я – это я, это мне принадлежит, в конце концов, мне за себя в жизни ответ держать, а не вам. Конечно, он не собирался переходить границы, в этом не было необходимости, но границы собирался пораздвинуть.

Илья к тому времени успел подогреть себя, голова его розово, жарко светилась, распространяя вокруг сияние, глаза вспыхивали внезапной, отчаянной весёлостью.

А кроме того, я всегда придерживался мнения, что девушки, изучающие французский или испанский язык, становятся женщинами раньше своих сверстниц, которые занимаются, скажем, русским или немецким.

Мне было наплевать, учительница она или моя троюродная тётка. Тут спрашивал я, а не она, и спрашивал не на французском, а на русском языке, без всяких артиклей. Пусть отвечает.

Иной раз полезно забыть, что ты учительница.

От робости, молчаливости, излишней деревенской замкнутости, а главное — от дикой тоски по дому, не оставлявшей во мне никаких желаний, ни с кем из ребят я тогда ещё не сошелся. Их ко мне тоже не тянуло, я оставался один, не поминая и выделяя из горького своего положения одиночества.

Из нашего класса на поляну иногда забегал Тишкин, суетливый, с моргающими глазами мальчишка, любивший на уроках поднимать руку. Знает, не знает — всё равно тянет. Вызовут — молчит. — Что ж ты руку поднимал? — спрашивают Тишкина. Он шлепал своими глазёнками: — Я помнил, а пока вставал, забыл.

Для учителя, может быть, самое важное – не принимать себя всерьез, понимать, что он может научить совсем немногому.

НА фото изображено высказывание из книги Валентина Распутина.

– Человек – царь природы.
– Вот-вот, царь. Поцарюет, поцарюет да загорюет.

Я оставался один, не понимая и не выделяя из горького своего положения одиночество.

Когда что-то не выходит, все сделаешь для того, чтобы вышло, так просто не отступишься.

У нас в деревне говорили, запахивая голос глубоко в нутро, а потому звучал он вволюшку, а у Лидии Михайловны он был каким-то мелким и лёгким, так что в него приходилось вслушиваться, и не от бессилия вовсе – она иногда могла сказать и всласть.

Только Саня, разумеется, отказался бы меняться – и не потому, что ему не хотелось побывать в Прибалтике и увидеть Брест, хотелось, и особенно в Брест, но он предпочитал быть там, где нет папы с мамой, которые и в Бресте умудрились бы затолкать его в окоп или в траншею и не позволили бы высовываться, чтобы, не дай Бог, не схлопотать выпущенную сорок лет назад пулю.

Поначалу Вадик спокойно относился к моим выигрышам. Он и сам не оставался внакладе, а из его кармана вряд ли мне что-нибудь перепадало. Иногда он даже похваливал меня.

Значит, вот как: не хочешь садиться за стол – получай продукты на дом. Значит, так. Не выйдет.

Кажется, до того я не подозревал, что и Лидия Михайловна тоже, как все мы, питается самой обыкновенной едой.

– Не злись. Я же хотела как лучше. Кто знал, что можно попасться на макаронах? Ничего, теперь буду умнее. А макароны ты возьми…

Я остолбенел от такого предательства. Он что – совсем ничего не понимает или это он нарочно? За игру на деньги у нас в два счёта могли выгнать из школы.

На чужое счастье не наглядишься.

При этом не было в её лице жестокости, которая, как я позже заметил, становиться с годами чуть ли не профессиональным признаком учителей, даже самых добрых и мягких.

Человек не един, немало в нем разных, в одну шкуру, как в одну лодку собравшихся земляков, перегребающих с берега на берег, и истинный человек выказывается едва ли не только в минуты прощания и страдания – он это и есть, его и запомните.

Смерть кажется страшной, но она же, смерть, засевает в души живых щедрый и полезный урожай, и из семени тайны и тлена созревает семя жизни и понимания.

На фото изображена цитата из книги "Уроки французского".

…пошла на французский факультет потому лишь, что в школе этот язык ей тоже не давался и она решила доказать себе, что может овладеть им не хуже других…

Голод здесь совсем не походил на голод в деревне. Там всегда, и особенно осенью, можно было что-то перехватить, сорвать, выкопать, поднять, в Ангаре ходила рыба, в лесу летала птица. Тут для меня все вокруг было пусто: чужие люди, чужие огороды, чужая земля.

Знать бы нам, чем это все кончится…

Человек не может без того, чтоб над кем-нибудь не командовать, это ему самая сладкая служба, и чем дольше он просидел под началом другого, тем больше старается потом наверстать свое.

Каждый учитель педагог, но не каждый педагог учитель.

Справедливости ради, надо сказать, что в те дни мне пришлось совсем плохо.

На фото изображена фраза из книги "Уроки французского".

Трудно сказать, как решилась мать отпустить меня в район (райцентр у нас называли районом). Жили мы без отца, жили совсем плохо, и она, видно, рассудила, что хуже уже не будет — некуда.

С французским у меня не ладилось из-за произношения. Я легко запоминал слова и обороты, быстро переводил, прекрасно справлялся с трудностями правописания, но произношение с головой выдавало все мое ангарское происхождение вплоть до последнего колена, где никто сроду не выговаривал иностранных слов, если вообще подозревал об их существовании.

Но похудел я не только из-за тоски по дому. К тому же еще я постоянно недоедал.

Она сидела передо мной аккуратная, вся умная и красивая, красивая и в одежде, и в своей женской молодой поре, которую я смутно чувствовал, до меня доходил запах духов от нее, который я принимал за самое дыхание; к тому же она была учительницей не арифметики какой-нибудь, не истории, а загадочного французского языка, от которого тоже исходило что-то особое, сказочное, неподвластное любому-каждому, как, например, мне.

Стыдно сейчас вспомнить, как я пугался и терялся, когда Лидия Михайловна, закончив наш урок, звала меня ужинать. Будь я тысячу раз голоден, из меня пулей тут же выскакивал всякий аппетит.

Среди зимы, уже после январских каникул, мне пришла на школу по почте посылка. Когда я открыл ее, достав опять топор из-под лестницы, — аккуратными, плотными рядами в ней лежали трубочки макарон. А внизу в толстой ватной обертке я нашел три красных яблока. Раньше я видел яблоки только на картинках, но догадался, что это они.

Антон Усов
Оцените автора
Красивые цитаты. Подборка лучших
Добавить комментарий

  1. Лида

    Книгу не читала, но фильм очень понравился. До сих пор вспоминаю возглас мальчика: “А ещё учиииительница!”

    Ответить
  2. Анна

    Этот замечательный фильм я очень люблю и часто пересматриваю. Он очень душевный. Смотришь его и ещё раз убеждаешься, что быть учителем – это большая отдача, призвание. Если ты не любишь детей, то лучше в эту профессию даже не соваться.

    Ответить
Adblock
detector